D.Sanin (d_sanin) wrote in communist_sf,
D.Sanin
d_sanin
communist_sf

Categories:

УПЫРЬ

УПЫРЬ

 

Пожилой рыболов несколько раз осторожно поддёрнул поплавок – чтобы пошевелить наживку. Замер на минуту в азартной надежде – но клёва всё не было. 

- Беспросветно, - пробурчал он.

В ведёрке перед ним плавали три мелких окунька и ёрш. Когда-то в этом глухом лесном озере было много разной рыбы – крупных окуней, плотвы, леща - а теперь рыба почти исчеза. Исчезли и россыпи лосиных кругляшек, которые раньше встречались в лесу на каждом шагу.

Рыболов опёр удочку в рогатку, достал термос – старенький, с нарисованными цветами сливы - налил крепкого чаю, отхлебнул. Мрачно задумался. На озере не было ни души – только чайки скандалили, да где-то за лесочком молотил лопастями вертолёт. Красота - как раз, чтобы хорошо подумать.

Рыбаку было лет шестьдесят, и выглядел он довольно обыкновенно: сухощавый, с морщинистым неулыбчивым лицом, одетый в допотопный прорезиненный плащ и чёрные резиновые сапожищи. Седоватые волосы старомодно зачёсаны назад - а губы рыболова были привычно поджаты в линию, как случается у людей крепкой воли.

Он мрачно посмотрел в небо, вздохнул и  повторил:

– Беспросветно.

И это было странно – потому что в небе ничего беспросветного не происходило. Напротив – бежали лёгкие весёлые клочья облачков, синела в разрывах между ними ласковая высь, и грело солнышко.

А человек мрачно смотрел на бегущие облачка, подперев упрямый подбородок кулаками. Долго-долго смотрел, о чём-то невесело думал.

Наконец, рыболову надоело так сидеть. Он сердито встряхнул крышкой-кружкой, вытряхивая чаинки, закрутил термос. Наверное, решил сменить место.

И тут на берегу стало тесно. Непонятно, откуда вдруг появились люди – бесшумно и быстро - но их вокруг стало много, и действовали они чётко и слаженно. Рядом с человеком встали двое – люди в обычной городской одежде, но с бесшумными автоматами «Вал» – один справа, один слева. Ещё один в гражданском заглянул в палатку, разбитую человеком неподалёку. А ещё трое, одетых в камуфляж, со снайперскими винтовками, быстро рассредоточились вокруг – и стали совершенно невидимыми, и никто теперь не мог бы подойти к этому месту, минуя их.

 

Человек, удивлённый, попытался подняться.

- Что вам нужно?

- Не вставайте, - не то приказал, не то попросил один из стоявших рядом, рослый залысый мужчина с плющеным носом. Он аккуратно надавил рыболову на плечо, и тот сел обратно. Лицо залысого было спокойно, а глаза внимательно смотрели по сторонам.

Из-за спины  залысого появился тот, что заглядывал в палатку – невысокий, лобастый, очень плечистый.

- Кузнецов? - спросил плечистый-лобастый, твёрдо глядя в глаза рыболову.

- Кузнецов, - подтвердил рыболов. Он не был напуган – он был удивлён.

Плечистый-лобастый протянул фотографию.

- Ваша внучка?

Рыболов по фамилии Кузнецов, изменившись в лице, вырвал карточку, жадно всмотрелся:

- Что с Наденькой?!!

- Пока ничего, - раздельно и отчётливо сказал плечистый-лобастый. - Но если ты, сука, попробуешь дёргаться – с ней обязательно что-то случится. Станет, сука, твоя внучка порнозвездой в свои 10 лет. Потом с герычем познакомится.

До растерянного Кузнецова не сразу дошло.

- Ах вы...

- Я же сказал: не дёргаться! – рявкнул плечистый-лобастый. – Слушать меня внимательно.

 

***

- Так вот, - президент посмотрел на рыболова Кузнецова своими блёклыми глазами, - отставание от запада нарастает всё больше и больше.

Перед президентом, на роскошном столе карельской берёзы с позолотой, валялись листочки с графиками и справками. На абсциссах графиков стояли годы, на ординатах – проценты. Подписи на листочках гласили:  «Информационно-разведывательное обеспечение ТВД», «Управление и связь», «Радиоэлектронная борьба», «Ёмкость ПВО РФ и ударная авиагруппировка НАТО», «Относительное число ИТР», «Относительный коэффициент внедрения инноваций», «Промышленный рост».

- Через пару десятилетий будет слишком много новых технологий, на которые мы не сможем дать адекватного ответа. Время утеряно. Промышленности у нас нет. Потому что наши мудаки ничего, кроме телесутенёрства с жоп-звёздами, фарцовки нефтью, золотыми унитазами и мерседесами, делать не умеют. И каспарыши - тоже ничего, кроме открывания ворот за осла с золотом, делать не умеют. А надо что-то делать.

Президент замолчал.

Рыболов Кузнецов злорадно скривился:

- У вас даже капитализм неправильный. Палёный, как водка.

- Вот ты нам, сука, капитализм и построишь. Хороший и правильный, - спокойно сказал президент. – Как положено по твоему долбаному марксизму. Вот тебе премьерские полномочия - строй. И только рыпнись, только попробуй перехитрить и сделать не так... – он достал фотографию десятилетней девочки и постучал холёным ногтем.

- Гады... – с ненавистью сказал рыболов.

- Говори, что хочешь – но чтобы был капитализм.

- Тогда нужно начинать с того, чтобы перестать быть папуасами, бегающими за стеклянными бусами. Начинать нужно с прекращения пропаганды проматывания всего в обмен на бусы. Наоборот, пропагандировать дело, знания, образование, семейные, личные и общественные ценности. Нужно начинать с буржуазной революции - потому что сейчас помесь феодализма с кокосовым базаром. Нужно создавать буржуазию - мрачных стяжателей, фанатиков, которые готовы ездить на велосипедах, но построят дело, чтобы приносило прибыль, которые вместо яхт наслаждаются новыми деньгами - а если яхты и покупают, то опять же ради особенной прибыли.

- Мне плевать, что для этого нужно. Строй, сука.

И президент снова настойчиво постучал холёным ногтём по фотографии.

 

***

С тех пор прошли годы.

...Премьер-министр сверился с часами и включил новости. В анонсе сюжетов пару раз мелькнуло его лицо – старчески-сухое и суровое, с брезгливо поджатым ртом – один раз на заседании правительства, другой раз - на перечёркнутом плакате, по соседству с надписями «НЕТ БЕЗРАБОТИЦЕ!», «АНТИНАРОДНОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО – В ОТСТАВКУ!» и «СОКРАТИТЬ АППЕТИТЫ ОЛИГАРХИИ!»

- Давайте-давайте, - одними губами сказал он, и брезгливо скривился. А может, ободряюще улыбнулся, не поймёшь. Но если это и была улыбка - то гадкая, и выглядела неестественно, даже отвратительно, на его надменном лице.

- Пал Николаич, машина готова!

Премьер-министр спокойно повернулся к сказавшему – круглолицему крепышу в охотничьем камуфляже. Лицо премьера было снова равнодушно-брезгливым, без намёка на улыбку. Одет он был тоже в охотничий камуфляж.

- Я готов.

Вместе с водителем-телохранителем они спустились во двор, сели в чёрный бронированный джип «Енисей» и выкатили за ворота резиденции.

Никакого эскорта у джипа не было. Так повелось уже давно – только водитель-телохранитель. ФСО поначалу артачилась, но постепенно все привыкли. Оказалось – ненавистный премьер и впрямь никому не нужен, никто не норовит его убить и не гоняется даже за его велосипедом. Капитализм и демократия - ничего не скажешь.

Дорога до любимого озера премьера заняла четыре часа – из Москвы далековато, не то, что из родного премьерского Санкт-Петербурга.

...А на озере стояла благодать - цвели кувшинки, играли в воде солнечные блики. Премьер зажмурился от блеска – и вдруг стал весёлым, разулыбался по-настоящему, впервые за много-много лет.

Он закинул удочки, азартно подёргал поплавок на одной, потом на другой. Но клёва не было. Премьер выставил глубину побольше, снова осторожно поиграл наживкой – безрезультатно. Тогда он пристроил удочки в рогатки, и стал просто смотреть, как бегут по небу весёлые облачка. У него было очень хорошее настроение – и телохранитель, который возился с мангалом, недоверчиво косился: он впервые видел хозяина весёлым.

А премьер смотрел на облачка, чему-то счастливо улыбался.

Так он и упал на спину – глядя в небо широко открытыми весёлыми глазами – простреленный навылет пулемётной очередью. Вторая очередь свалила телохранителя – тот скорчился несколько раз, изогнулся и затих.

На берегу появились люди. Они осторожно выходили из-за деревьев – люди в штатском, с автоматами. Был у них и пулемёт Калашникова. Люди старались не шуметь, ступали осторожно – и это было немного нелепо после двух пулемётных очередей, слышных на километры вокруг. Были эти люди разные: и молодые, и постарше – а на рукавах у всех имелись одинаковые красные повязки.

Часть людей развернулись по сторонам, держа автоматы наизготовку, встали на колено – кто-то ловчее, кто-то не очень. А шедший впереди крупный мужчина лет сорока пяти с пулемётом – видимо, главный - остановился, не доходя до расстрелянных метров двадцать, и поднял руку. Остальные тоже остановились. Главный достал из кармана пистолет и, глядя испытующе, протянул прыщавому нестриженому парнишке, вставшему рядом:

- Иди, дострели Упыря. В голову.

Прыщавый парнишка осторожно принял пистолет, и вдруг сказал:

- Слышь, а может, не надо так?.. Всё-таки - бывший наш...

- Упырь он, а не наш. Не наш он - а их. Бытие определяет сознание. Предал наше дело - пусть скажет спасибо, что не вздёрнули.

Прыщавый парнишка дёрнул затвор – не получилось, соскочил в потной руке. Он дёрнул второй раз – патрон дослался - и решительно пошёл к лежащему премьеру. Но только заглянул тому в лицо - как вдруг бросился бегом обратно.

- Да готов Упырь, - объяснил он, запыхавшись.

Командир недовольно покачал головой, забрал пистолет и пошёл сам. Спокойно прицелился премьеру в голову – но вдруг тоже передумал, убрал пистолет и вернулся. Он чему-то посмеивался – под аккуратными офицерскими усиками скалились прокуренные зубы.

- А чё сам не стрельнул-то? – огрызнулся на него прыщавый парнишка.

- Идите, братцы, посмотрите... – сказал командир всем весело. - Да идите-идите, он не кусается теперь. Всё хорошо.

Командир подозвал помощника с рацией, размотал гарнитуру. Что-то сказал, долго выслушивал ответ.

Но милиционеры никуда не пошли. Они в напряжении ждали, переминаясь  с ноги на ногу.

- Ну что, товарищи, - объявил им, наконец, главный. -  Презика тоже чпокнули, по «списку тысячи» берут, пока информация неполная. Банки и телецентры взяты. И в ГДР товарищи тоже синхронно выступили. А вы всё-таки сходите, гляньте на Упыря, оно того стоит...

И тогда всё разрядилось. Все засмеялись, радостно загалдели – словно стало можно говорить. Кто-то крикнул «ура!» И все пошли глазеть на мёртвого Упыря.

Упырь лежал на спине и весело смотрел на облачка, легко летящие по небу. Очень весело и оптимистично смотрел, как будто ему тоже очень нравилось происходящее.

- Ишь - не ждал такого конца Упырь, думал, всё хорошо у него...

- Чё он такой весёлый-то? – спросил прыщавый парнишка.

- Развлекаться приехал, гадёныш, вот и весёлый... Знаем мы их падонкафские рыбалки с виагрой и баней.

- А может, совесть его заела - вот и обрадовался концу?

- Да какая у него совесть... - хмыкнул командир. - Бытие определяет сознание. Хотя... - он как будто удивился неожиданной мысли, и замолчал в недоумении. - Да нет... - командир даже затряс головой, отгоняя эту нелепую мысль. - Бытие определяет сознание.

Он решительно отмахнул рукой и вскинул пулемёт на плечо.

Все шли, радостно переговаривались, пинали ногами траву - и перед глазами у них стоял весёлый взгляд мёртвого Упыря. От этого всем тоже было весело - ура, не пить больше Упырю соки из людей! Нет больше Упыря! Зато есть первоклассные заводы и университеты, и жизнь теперь настанет - во!

 

Конец.

 

Subscribe

  • Мост

    МОСТ **** Витька лежал - щека на прикладе "дегтяря". Не моргая, смотрел на свет в конце коридора. Хорошая у них позиция. Железная.…

  • "Буйный Бродяга": шестой номер

    Редакция альманаха коммунистической фантастики "Буйный Бродяга" представляет вашему вниманию долгожданный шестой номер нашего издания.…

  • ВЗГЛЯДЫ. Эссе

    Эссе, фантастика В моих руках Время - прозрачное и полужидкое, словно тягучее желе. Я углубляюсь в него, слой за слоем раздвигая толстые…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 24 comments

  • Мост

    МОСТ **** Витька лежал - щека на прикладе "дегтяря". Не моргая, смотрел на свет в конце коридора. Хорошая у них позиция. Железная.…

  • "Буйный Бродяга": шестой номер

    Редакция альманаха коммунистической фантастики "Буйный Бродяга" представляет вашему вниманию долгожданный шестой номер нашего издания.…

  • ВЗГЛЯДЫ. Эссе

    Эссе, фантастика В моих руках Время - прозрачное и полужидкое, словно тягучее желе. Я углубляюсь в него, слой за слоем раздвигая толстые…